Геродоту более известна западная территория скифов. Чем дальше к востоку, тем неопределеннее и границы. Но нас как раз больше интересует восточная территория. Именно с них можно гипотетически предполагать движение к Югу, к Кавказским горам.

О горах сведения у Геродота весьма неопределенны. Разве что крымские (Таврические) и другие на северо-восточной границе, покрытые лесом и изобилующие золотом. (А, может, Геродот имеет в виду Уральские горы?) Первоначальным местом жительства Геродот называет и земли к Северу и Северо-Востоку от Аракса - какая-то из рек, впадающих в Аральское море. (Может, Волга это?). Несмотря на неопределенность, все же тяготение к Уралу - у "отца истории" просматривается. Соответственно Геродот придерживался и преданий о происхождении скифов. (1, стр. 235-241)

Здесь у подножия Уральских гор остановимся. Надо понять - если здесь жили скифы, то следует ли их считать автохтонным населением, или откуда-то пришли сами тоже? И вообще - существовали ли какие-то еще другие версии относительно происхождения этой "человеческой массы"?

Да. Версии были. Геродот сообщает три рассказа: в двух - скифском и греческом  скифы изображаются автохтонами. Третья версия - принципиально иная. Она одинаково распространена у греков и Скифов, к ней склоняется и сам историк. Скифское сказание относит начало народа на 1000 лет до похода персидского царя Дария в Скифию, т. е. тысячи за полторы лет до Р. Х.; Греческое сказание - мифологическое. Якобы скифы произошли от Геракла и ехидны. Это та, которая спрятала быков Геракла во время его подвигов. Ехидна согласилась отдать быков при условии, что Геракл произведет с ней детей. Он согласился. И вот результат. ( Все-таки примесь ехидны впрыснули коварные греки в скифскую кровь). Время происхождения по этой легенде совпадает с временем первых двух сказаний о выходе Скифов из Азии. Из Азии, из-за Аракса, будучи потесненными массагетами, они переселились в страну, которая раньше была занята киммерийцами. Должно быть, в легенде содержится смутное воспоминание о великом передвижении азиатских народов в Европу.

Скифы, о которых пишет Геродот, как бы раздваиваются. Обнаруживается их неоднородность. Более древние скифы-пришельцы занимались земледелием. Другие - позже появившиеся, отличались крутым нравом и чрезвычайной воинственностью. Те и другие - разные по образу жизни. Пришедшие позже - кочевники-номады и составили предмет наибольшего внимания Геродота. Они вошли в историю как "царские скифы", подчинившие остальное скифское население, превратив его в рабов. Характеристика царских скифов и оказалась наиболее известной. Она создавала определенный кровавый образ скифов как свирепого и варварского народа.

Есть еще свидетельства одного знаменитого грека. Он тоже получил прекрасный титул - "отца". Если Геродот - "отец Истории" то он -"отец Медицииы". Это - Гиппократ. Он оставил записки о скифах не менее интересные, чем Геродот.

Как медик, Гиппократ рисует скифов, будто делает записи в историю болезни. "Цвет кожи их желтый, тело тучное и мясистое, мужчины не имеют бороды, что уподобляет их женщинам". (3, стр. 299).

Мы знаем такие черты! Они у народов особой расы -тюркской! Такие описания становятся для исследователей аргументами в пользу зачисления скифов-номадов в группу урало-алтайских.народов.

Тогда, - кто эти пришельцы на Северный Кавказ, кои выдаются за предков осетин? Урало-алтайцы? А ведь исходное у осетиноведов - индо-иранцы! Значит, скифов из предков вычеркиваем? Загадка получается.

От Геродота мы знаем, что обитатели "скифского поля" говорили на разных языках, так, что для переговоров с крайним восточным народом, аргиппеями, сами скифы пользовались семью переводчиками и столькими же языками ("ведут с ними переговоры при помощи семи толмачей на семи языкахъ" (2, стр243). Таким образом, Геродотовские скифы представляют собой не один. А множество народов различных рас и разных ступеней культуры. Среди них и царские скифы, которые, возможно, причисляются к урало-алтайской ветви народов. Смешанным составом Скифов объясняется отчасти и разноречие свидетельств и показаний об их быте и характере. О наклонности скифов к пьянству, напр., говорили многие греки, даже существовала поговорка "пить по-скифски", т. е. не разбавленное водою вино. (Греки, наверное, были большие снобы и неженки. Не выдерживали чистое вино. Для них это было, наверное, равносильно нашему 80-градусному спирту). Страбон же , напротив, защищал скифов от такого упрека. Далее. Геродот называет Скифов единоженцами; Гиппократ и Страбон говорят о полигамии; Страбон говорит об их умеренности в образе жизни, о том, что они довольствуются малым, а Клеарх Солийский (IV в. до Р. Х.) - свидетельствовал в пользу их любви к роскоши и вальяжному образу жизни. Доказательством служила их любовь к бане. Якобы скифы не купались в воде, но парились в банях: в войлочном шатре они бросали семена конопли на раскаленные камни, отчего поднимался сильнейший дым и пар, и в такой бане скифы вопили от наслаждения. Подобным же образом описываются послепохоронные обряды скифов.

Питались скифы мясной и молочной пищей. Из кобыльего молока приготовляли масло и творог и, должно быть, нечто вроде кумыса. Не заостряем внимание на свидетельствах Страбона и Плиния о том, что некоторые Скифы были людоедами. Авторы подтверждают свое свидетельство обычаем принесения в жертву божеству пленников. Об одежде скифов писатели говорят мало, постоянными принадлежностями называют длинные штаны, кафтан, пояс и остроконечную войлочную шляпу, поля которой свешивались иногда до плеч: летом и зимою одежда была одинаковая. Но, наверняка, не все скифские народы одевались одинаково.

Древние историки разноречивы в описаниях скифов. Они едины в одном - выделении из хаотичного состава племен - царских скифов. У них своя география расселения, приближенная к Уралу, свой образ жизни, свои привычки и обряды. Своя религия, свои культы. Здесь уж точно скажешь - "В одну телегу впрячь не можно, коня и трепетную лань". "Лань" у меня - скифы-земледельцы. "Конь"- разумеется, царские скифы - номады. Первые должны бы поклоняться природе - богу дождя, богине плодородия и т.д. А нет же, культ у скифов опять усредненный и обращен не к природе вовсе, а к войне. Арей - бог войны, главенствует в скифском пантеоне.

Современное умиление по поводу поклонения мечу, как признаку принадлежности племен к скифам, не что иное, как отголосок культового обряда царских скифов в честь Арея, поклоняясь которому в праздник водружали в высокую кучу хвороста меч. В жертву богу войны приносились животные и люди; пленники, один от каждой сотни. По версии Геродота, скиф пьет кровь первого убитого им врага, а головы всех врагов, убитых в сражении, доставляются царю, потому что от количества доставлениых царю голов врага зависела доля скифа в военной добыче. Память умершего царя чествовалась убиением 50 наилучших его слуг и такого же числа лошадей; удавленных юношей сажали особым способом на поставленные на ноги трупы лошадей, устраивая подобие конного отряда в честь умершего владыки, - таков обычай жертвоприношения. Есть описания как скифы заключали союз побратимства: прибавив к вину собственной крови, договаривающиеся пили эту смесь из общей чаши, погружая в нее самые священные для них предметы - меч, стрелы, боевую секиру и копье. Такой культовый обряд едва ли может ассоциироваться с племенами земледельцев. Скорее всего, это кочевые племена, геродотовские "царские скифы".

Скифы сильно затрагивали интересы греческих колоний. Они окружали их наплывами с востока, а потом заходя с тыла западного. Поэтому, наверное, греки, так охотно описывали их быт, состояние, сколько возможно - образ жизни, а также физические данные. И, конечно же, места их расселения.

Скифы занимали воображение не только Геродота, но и многих других знаменитых греков: Гесиода (8 в до н.э.), Эсхила, Гекатея. А также знаменитого медика, основателя теории медицинских знаний, Гиппократа (3-2, в. до н.э.), который тоже как и Геродот, любил путешествовать. Собственно, в странствиях он и лечил людей, наблюдая за ними и записывая вещи, не совсем связанные с, казалось бы, непосредственным их лечением. Это мысли и рассуждения медика и естествоиспытателя, включенные в работу " О воздухах, водах и местностях". Кстати, историки относят к числу безусловных работ Гиппократа, в то время как многие другие, включая знаменитую "клятву Гиппократа", - считают собирательным материалом, являющимся плодом работ многих врачей, и написанных разными авторами. Но мы смотрим на все, что сегодня публикуется в издании "Гиппократ" - как на его собственные сочинения. Мы вжились в них. В частности, и свое отношение к врачам часто соотносим к гиппократовой "клятве". Она нас устраивает, и мы вспоминаем о ней, когда встречаемся с этикой, недопустимой для истинного медика.

В философском смысле мы и сегодня нуждаемся в целостном подходе к человеку как к явлению природы. Даже больше чем прежде, в древности, когда мир был менее разорван и люди больше связаны с длительным пребыванием в определенной местности. Так мы говорим, например, - "люди гор", себя относя к ним. А древние греки называли варваров - "народом моря" - потому что они шли косяками как морские приливы на уже обжитые местности.

Человек, прежде всего, - продукт своей местности, говорит Гиппократ. Если скифы - наши предки, то любопытно посмотреть на их природу глазами знаменитого грека, которого скифы интересовали с точки зрения влияния местностей и климатических условий на их физический облик и образ жизни.

Гиппократ рассматривает физическую и психическую конституцию людей как прямой результат географического положения и климатических условий; "формы людей и нравы отражают природу страны" - таков принцип, которым руководствуется Гиппократ. Соответственные требования предъявляются к врачу, который должен знать окружающую природу, свойства ветров, воды, восход и заход светил, так как "астрономия имеет к медицинскому искусству немалое отношение"... Ведь вместе с временами года изменяются желудки и болезни людей", - писал Гиппократ. Такой подход увлекал знаменитых афинян. Например, Платон в диалоге "Федра" говорил о Гиппократе, приписываемые ему слова: "Сократ. Итак, ты думаешь, что понять природу души достойным разума образом невозможно без природы целого? Федр. Если надо верить в чем-нибудь Гиппократу, потомку асклепиадов, нельзя понять и тела без такого метода" (3.стр. 19).

(Наверняка такая интуитивно ощущаемая связь человека с природой формировала его первые религиозные представления, связанные с культом природы).

 Наряду с природой Гиппократ придавал большое значение закону. Или обычаю. Он не раз останавливался на человеческих установлениях. Например, говоря о длинноголовом племени, макроцефалах, он доказывал, что обычай может менять природу человека, что приобретенные особенности могут передаваться по наследству. Так же велико влияние установлений более общих, государственных. Много внимания обращено на азиатские деспотии, как накладывающие отпечаток на психику и деятельность человека. Это рассуждения эллина, высоко ставящего свою автономию (демократию?) и в определенной форме обличающего обычаи и установления варваров.

Говоря об азиатских народах, Гиппократ географически отталкивается от Меотийского озера (Азовское море), как границы между Европой и Азией. В этих пределах он видел большое разнообразие людей. "Есть некоторые натуры, похожие на места гористые, лесистые и водянистые, а другие - на места голые и безводные; некоторые носят натуру лугов и озер, а некоторые подходят к природе равнины и мест обнаженных и сухих, ибо времена года, которые разнообразят природу внешних образов, различаются между собою; и если между собою они окажутся многоразличными, то произведут разнообразные и многочисленные формы людей". (3. стр. 303). Говоря о народах, которые сильно различаются между собой, Гиппократ приводит пример макроцефалов. "Никакой другой народ не имеет голов, подобных этому народу". Причину он видит в обычае, но потом и природа подхватывает изменения. «Обычай пеленать ребенка определенным образом привел к удлинению головы. Таким образом, обычай положил начало такой природе путем насилия, с течением же времени он сам вошел в природу", так что в обычае уже не было никакой нужды.., ибо произрастающее семя происходит из всех частей тела". (3, стр. 294).

Гиппократ различает скифов, расположившихся в Европе, "по ту сторону Мэотийского озера, и к востоку от него". Западных он называет савроматами. (Как, впрочем, называл их и Геродот). У них он выделяет как особенность положение и роль женщины. Она - воительница, и у нее мифическое происхождение - от амазонок и скифских юношей, которых амазонки принудили жениться на себе. Еще "байка" о правой выжженной груди, чтобы не мешало правой руке стрелять из лука и метать копье. Женщина по преданию считается состоявшейся, если у нее на счету три убитых врага. Уж после она может и замуж выходить.

Такие легенды свидетельствуют о неопределенности в представлениях о скифах, о чем и упоминалось выше.

Об остальных же скифах, вероятно тех, которые находятся к востоку от Меотиды, говорится о их похожести друг на друга, а более - ни на кого. "Как и египтяне". И те и другие - продукт климатического экстрима. Скифы - холода, египтяне - жары. "Пустыня, названная скифской, расположена на равнине и изобилует лугами, безлесна, в меру снабжена водой, ибо великие реки выносят воду из равнины". Тех скифов называют номадами, "потому что они не имеют домов, а живут в повозках". Далее о повозках. Есть и двойные и тройные повозки, обтянутые сверху войлоком. Они же служат защитой от дождя, ветра и ветров. Повозки тянут быки ("рогов они не имеют вследствие холода"). В повозках проводят жизнь женщины с детьми, мужчины же едут на лошадях. За ними следуют стада овец, коровы и лошади. Останавливаются, пока местность достаточно обеспечивает скот кормами. "Затем они переселяются в другую страну". Что подразумевается под "странами" непонятно. Вероятно, просто местность. О питании скифов - то же, что и у других авторов. Мясо, кобылье молоко и "гиппака" (конский сыр). Гиппократ как медик отмечает одну особенность у скифов, - их малую плодовитость. Да и животные "не отличаются ни величиною, ни количеством". Расположение скифской местности он определяет "под Медведицами и Рипейскими горами". (Вероятно, это Уральские горы), откуда дует северный ветер. Солнце согревает на малое время и то не очень. Дующие из теплых мест ветры сюда не достигают, а беспрерывно дуют ветры с севера от снега, льда и многих вод, которые никогда не оставляют гор, "вследствие чего последние только с трудом могут быть обитаемы". На полях, на которых обитают скифы, непрерывно стелется густой туман, так что у них почти непрерывная зима, а лето лишь в самые немногие дни и то не очень жарко, ибо равнина у них возвышенная, голая, и не опоясана горами. Перемены времен года не велики, но сходны и мало отличаются друг от друга; "вследствие этого и люди имеют вид, схожий между собой". "Они пользуются всегда одинаковой пищей, зимой и летом одеты в одну и ту же одежду, вдыхают воздух сырой и густой, пьют воду из снегов и льда..." (3, стр. 204). Кстати, о такой воде Гиппократ писал в другом месте как малоупотребительной для питья и вредной для здоровья. Ибо ценность воды составляют легкие вещества. А они исчезают при замерзании воды в снег или лед, образуя так называемую "тяжелую воду". (Рецепт Гиппократа и поныне используется. Современные люди умудряются выделять из воды "легкие фракции" в собственных холодильниках). 

Результат всех описанных климатических дискомфортов - непривлекательный вид скифов. Они "толсты, мясисты, нерасчленены, влажны и слабы; желудки у них наиболее влажные из всех; ... Вследствие тучности и гладкости тела по внешнем виду все похожи друг на друга: мужчины на мужчин и женщины на женщин". Образ жизни кочевников, как ни странно, сидячий. Мальчики, пока не могут ездить на конях, в продолжение долгого времени сидят в повозках и мало пользуются прогулками, вследствие постоянной перемены мест и переселениями. "Особенно девочки выглядят удивительно опухшими и слабы на вид". Гиппократ отмечает, что скифы - красно-желтого цвета. Он дает свое объяснение этому: "сильное солнце к нему не приближается. От холода же белизна иссушается и переходит в желтизну". (Гиппократ, наверное,  не был в курсе расовых различий людей?)

Последующие исследователи не согласны с объяснением причины желтизны. Да и мы без особой исторической и медицинской подготовки можем сказать, что это - свойство расы (тюркской?).

Медик есть медик. Он связывает болезни человека с природой, в которой он живет. И приходит к неприятному выводу о том, что скифы склонны болеть определенной "женской болезнью". Он имеет в виду малую плодовитость, объясненную импотенцией. Опять же "по причине влажности природы". У мужчины указанный дефект здоровья, а "у женщин - ожирение и влажность". В результате всего выявляет склонность к евнухизму. С одной стороны. С другой - связи с другими женщинами, например, рабынями, которые "вследствие упражнений и сухощавости тела" легко выполняют женские функции. Слабость мужчин Гиппократ приписывает образу скифской жизни на конях. "Вследствие верховой езды наездников схватывают боли суставов, так как ноги их, конечно, всегда свешиваются с коней. Затем те, которые сильно болеют, делаются хромыми, и у них бедра изъязвляются". И т.д.(3, стр., 300). Интересная оговорка - от евнухизма более страдают богатые сословия, те, которые посредством верховой езды достигли величайшего могущества. "Бедные же страдают меньше, ибо не ездят верхом". (А что бы сказал Гиппократ о людях, которые постоянно ездят в машине?).

Нравы людей так же выводятся из природных условий. Но огромна роль и общественных условий. Гиппократ считает жителей Европы более воинственными не только благодаря разнообразию природных факторов, но и законам, "потому что не повинуются власти царей, как азиаты". "Где подчиняются царям, там необходимо людям быть самыми боязливыми, ибо души, попадая в рабство, не желают добровольно подвергать себя опасности за чужую власть по-напрасному. А которые живут по своим законам, те подвергаются опасностям для себя, а не для других, и они охотно по своей воле идут навстречу опасности, так как награду за это получают сами". Влияние законов, обычаев и ландшафта местностей, формируют, по Гиппократу, различные качества людей и их физический облик.

"Те, которые населяют страну горную, неровную, высокую и снабженную водой, где времена года весьма различаются", люди "бывают рождены как для труда, так и для храбрости. Но дикими и зверскими нравами натуры этого рода одарены не в малой степени" (3., стр., 303) - таков гиппократов анамнез.

Мы в истории признаем как источник важнейших изменений - войны. В частности, в древности - племенные междоусобицы как причину исчезновения даже целых народов (пленение и т.д.) Однако Гиппократовы сторонние записки, собственно, к скифской исторической проблеме и не относящиеся как будто, увлекают мысль еще в одном направлении. Его анамнез - это же приговор над племенами. В такой специфически организованной и некультурной жизни люди не могут выживать как племя, как народ. Они деградируют, изживают себя сами. Если Гиппократ прав в своих наблюдениях, то, может быть, и такая причина исчезновения скифов с исторической арены не столь уж невозможная?

Странное дело. Когда мы говорим, что "скифы мы", внутри нас должно что-то заговорить. Какой-то факт из их жизни, привычки, которые даны в описаниях очевидцев (в данном случае Геродота и Гиппократа), что-то в их внутренней организации должно нам импонировать. Но нет ничего такого! Ни их образ передвижения. Ни тучность телосложения. Ни то, что их "Государство" - это их кибитка. Ни их одежды, остроконечные шапки. Ни оргии, в которые они впадали у дымящегося от какого-то неизвестного зелья, котла. Ни немногие дошедшие до нас имена. Даже кони кажутся другими.

Все мне не импонирует! За исключением одного!

У Бориса Ал. Калоева описан скифский способ получения масла из сбиваемого в длинной узкой деревянной посудине молока. Да это же q"ylag! Такой способ сбивания молока до получения не только масла, но и образования чудо-напитка - mishyn - исконная достопримечательность осетинского бытия! Ну, конечно, же, "скифы мы"- у нас такое приятное общее!

 

 

Сарматы. Савдарата. Шау-Дара-та?

Признаюсь. Я поддаюсь магии этих слов. Они больше чем скифы вызывают во мне то, что Джек Лондон назвал «Зовом предков».

Скифы сошли с исторической сцены примерно во втором веке до н.э., достаточно сказав о себе. По крайней мере, их видели, с ними разговаривали. Именитые очевидцы (Геродот, Гиппократ) познакомили потомков со своими впечатлениями о них. Скифы сошли с истории, их место на "варварском поле" заняли сарматы. В источниках говорится, будто сарматы стали теснить скифов тоже с востока. Но никто не знает точно, то ли они пришли откуда-то, то ли вычленились из скифских племен. Мне кажется, что второе вернее. Скифы как общее название множества племен расчленялось. И внешнему глазу стали видны кое-какие очертания внутри "поля". Во всяком случае, какой-то пучок энергии высветился среди этого "поля". И появилось новое название - сарматы.

Логично представлять, что новое общество племен обозначилось на том же поле. По законам развития должно было что-то новое появиться у них. Только так можно одолеть общий хаос и выбраться из него в новом качестве, или в новом составе. Выше уже отмечалось, какими средствами дикие племена одолевали развитые общества. Одно из них - овладение искусством обращения с железом. В данном же случае вопрос в другом.

Абсолютным богатством скифов было не золото даже не железо. Кони - высшая ценность скифского мира. Благодаря им они побеждали интеллектуально развитых противников. Сеяли смуты, диким вихрем проскакивая сквозь строго выстроенные вражьи колонны. Кони держали равновесие сил и внутри племен. Тут уж все зависело от сноровки и умения обращаться с ними. Но коней, оказывается, тоже можно по-разному использовать. Здесь тоже есть ресурсы для "интенсификации".

Сарматы "интенсифицировали" процесс. Они придумали стремена и совершили скачок в военном деле. Техника боя приняла другой оборот. Теперь можно копьем наносить удары противнику, стоя на стремени. Есть источники, которые именно этим преимуществом  объясняют выход новых племен на авансцену "скифского поля". Сарматы заявили о себе громко и решительно. Именно под их натиском скифы теряли свое положение как единого союза. Союз сломался и теперь уже войны шли внутри самого "поля".

Считается, что сарматы заняли пространство ближе расположенное к Кавказским горам. И даже вошли в сами горы. Позднейшие источники, например, армянские (география Хоренского), называют Сарматией страну, расположенную в восточной стороне Кавказского хребта, к побережью Каспийского моря ("Азиатская Сарматия"). Там, где позже определились дагестанские племена, а также, возможно, местность к западу от побережья, которую мы привыкли считать занятой осетинами. Какой язык они несли с собой? Это неизвестно. Однако названия - сарматы, особенно - савроматы или савдараты, напоминают осетинское звучание. Возможно, именно это и есть то, что называется "носителями иранских корней" в осетинском языке. А может, точнее - "вносителями". У сарматов, была возможность соприкоснуться с автохтонным населением и поделиться с ним частью своего словарного фонда, Явление общее для перекрещивающихся народов.

Сарматы тоже по-разному назывались. Быть может, потому, что все эти племенные названия - собирательные. Общие. В  литературе встречается название савдарата. Есть легенды, в которых эти племена облекаются в черные одежды. И уже фантазируешь, слышишь осетинское звучание - от слов "шау" - черный и "дарын" (носить) - "шаударата". Такие намеки у специалистов имеются. А вот еще другое название племени - галата, - тоже напоминает осетинское звучание. Может, Галаевы - оттуда?)

Сарматов тоже причисляют к осетинским предкам. Но про них сочинены свои легенды, им приписываются чудесные этнопревращения. Наиболее интересен как раз миф о происхождении савроматов. Будто из породнения скифских юношей с сарматскими женщинами. Связка с греческим мифом об амазонках? "Сказка ложь, да в ней намек". Какой же намек может быть здесь?

Намек философский. Племена смешивали этносы. Влияли на последующие этнообразования. Скрещиваясь, они меняли сами себя. Это абсолютный исторический закон, если даже рождение племени от амазонок - чистейший миф. Мифом об амазонках и о племени савроматов нам преподнесен намек. Послан message (как говорят сегодня). Нас обучают правилам изучения истории. Нам внушают мысль о существовании главного принципа этнообразования - постоянного скрещивания народов. На такой вывод особенно натолкнуло меня чтение работ академика Н.Я. Марра.

Но выводы можно сделать и от Гиппократа. У него тоже есть своя версия о происхождении племени амазонок. Если правда навеваемая Гиппократом версия о медицинском приговоре над скифским племенем - и чрезмерная тучность, и влажность, и все такое, что не помогало физическому процветанию скифского племени, то выход был найден. В случае признаков вырождения люди прибегали к смешанным бракам. Легенды проделали это и со скифами. Будто жизнестойкое племя амазонок принудило скифских юношей войти с ними в брачные отношения. И от них пошло новое племя - савроматы.

Данная трактовка - тоже частный случай от общего принципа - племена и этносы постоянно скрещиваются, и совершают взаимный генетический обмен. Крупные племена не только смешиваются между собой, как скифы с амазонками, но и воздействуют на автохтонное население. И оно меняется, приобретая какие-то новые черты. Степень изменений разная, в зависимости от обстоятельств и природы. Но изменение и полное перерождение - совершенно разные вещи. Последнее бывает в случае полных катастроф.

Сарматов считают обитавшими на Северном Кавказе даже более чем скифов. Свое происхождению с ними связывают даже некоторые дагестанские племена. Но тут и осетины недалеко. Влияние могло быть, и почему-то в это верится. Вот только бы знать, кто такие были сами сарматы.

Напрашиваются выводы

Начало 1 тыс. до н.э. можно назвать как  "Скифское время". Название племени стало главным определителем событий, происходивших на той, северной стороне Кавказских гор и в окружности Каспийского моря. В этническом отношении просматривается некоторая неоднородность. В целом "Поле" находится под влиянием мифических "арийских волн". Индо-иранские племена доминируют на нем. Киммерийцы, сарматы, - кажутся племенами, вобравшими в себя большее индо-иранство. (С киммерийцами ассоциируются названия племени синдов у Мэотийского (Азовского) моря. Савроматы (савдараты, шаударата ) по звучанию даже современному осетину напоминают нечто родственное). Но главенствуют на поле - Скифы! Возможно, потому, что они собрали в своем поле очень много разных племен. (Еще раз сошлемся на Геродота, который говорит о семи переводчиках, в общении с племенами до Рипейских гор). И уж слишком часто в разных источниках по скифской проблеме упоминается Урал, что дает повод намекам об уральском происхождении скифов. Может быть, в их числе находились и племена другого генотипа - урало-алтайского, тюркского?

От Среднеазиатских степей до них, кстати, не так далеко, тем более, если идти кочевническим ходом. И, может быть, северные скифы (именно северные!) номады- кочевники двигались по своей параллели, более северной, чем параллель степняков, индо-иранцев. И тогда в собирательном названии "Скифы" перемешиваются два генотипа - тюркский и индо-иранский. В нападениях на сильные могущественные страны, в набегах, скорее участвуют они - кочевники-северяне. Они и несли свой "Звериный стиль", оставивший след в археологических культурах. Возможно, скифский след в кобанской археологической культуре - не индо-иранский, а урало-алтайский.

Но вот какая загадка. Ни на каком из древних языков само слово "осетины" не было созвучно с широко известными древнему миру названиями племен - то ли скифами, то ли сарматами, или кимерами. И продолжаешь идти на поводу у интуиции в поисках таких (других) названий. И, кажется, находишь их.

Те, которые "напротив исседонов"

Вот мы и встретились с названием племени, которое упомянул греческий поэт Аристей. Случайное у поэта, для нас это может быть судьба.

"Скифское поле" постепенно расщеплялось на куски по мере обнаружения новых племенных названий. Но большее внимание привлекают (в нашем вопросе) те названия, которые возникли к западу, в районах Причерноморья и особенно Предкавказья (сарматы). Постепенно восточная часть скифского мира тоже подавала признаки жизни. Обнаруживались новые племенные названия в движении по направлению к Уралу, а также вокруг Каспийского моря. Кажется, что эта часть племенной стихии расположена далеко от Северного Кавказа и особого интереса не должна вызывать. Однако познакомиться с этими названиями тоже не мешает. Может быть, именно здесь "собака зарыта". Обратить особенное внимание на эту часть "поля" заставила меня одна из глав в книге В.А.Кузнецова "Очерки истории алан", которая называется  "Массагеты и асии". (8, стр. 25). (В. Кузнецов, в свою очередь ссылается на работу Ю. Гаглойти).

Массагеты (и саки) действительно часто упоминаются в античной литературе. По Геродоту массагеты, многочисленное племя, обитавшее на востоке "по направлению к восходу солнца за рекой Араксом напротив исседонов". Геродот добавляет - "иные считают их также скифским племенем". (Это - "напротив исседонов" - стало просто крылатым выражением).

Сама я хотела было пропустить какие-либо упоминания о массагетах. Все-таки они представлялись как племя, заселявшее гораздо более восточные территории, - за Каспием, и к северу от него. Когда это они еще могли добраться до Кавказа! Но я, похоже, недооценила случай. Логика обнаруживается. (Кстати, упоминаемый Аракс - не ошибка. Это не та река, которую мы знаем на Кавказе. Аналогично назывался приток Аму-Дарьи, в древности высохший и не вошедший в географические карты).

 

В довершение этой темы добавлю, что по Кузнецову, чуть ли не все кушанские жители очутятся на Северном Кавказе. Возможно, предполагает В.А., что от тохаров пошла Тагаурия, и, возможно, с ними связана дигорская группа осетин.

Возможно! Эти слова так подходят для вязания чудесных исторических кружев!

Дальше произойдет мистификация. Осетиноведы осуществят некую гибридизацию, и слово "асии" срастется со словом - "аланы". Между ними появится знак дефис, знак идентичности и тождества. Для пущей убедительности такая же участь постигнет и племя Аорсов. Они тоже срастутся с аланами. Отныне все здесь станет "аланами". Скифо-сармато-аланы - сольются воедино. Эта триада станет рассматриваться как "прямые потомки осетин". И станут аланы - "наше - все!", - как говорят сегодня. Название примут как парадный этноним.