Глава четвертая

Кобанский первоисточник

Археологи - удивительный народ. Они из-под земли достанут все

Кобанские жители. Коренные кавказцы?

Доисторическая пропасть, куда мы постоянно вынуждены погружаться в данной теме, полна эфемерных ориентиров, фетишей, фантомов. За них цепляешься, чтобы остаться в пространстве, а они тут же ускользают. Мифы, легенды, случайно обнаруженные то ли имена, то ли названия племен или же географические опознавательные знаки. Поди, сохрани равновесие в этих ориентирах. Так современники про законы говорят - куда повернул, туда и вышло.

Среди всего этого эфемерного в нашей доистории есть один реальный остров, - местность, где были произведены Кобанские археологические раскопки. Их материалы - свидетельства тогдашнего реального бытия. Они - творение тех времен. Их согревало тогдашнее солнце. Обветривали те ветра. Факты археологии на своем языке воссоздают недоступный современному человеческому восприятию мир.

Хотя территории, расположенные к северу от Кавказских гор, на картах древних миров обозначены безжизненным белым цветом, это не значит, что жизни там не было. Напротив, - "всюду жизнь" кипела, и в предгорьях и в горах. Об этом рассказывают экспонаты кобанских раскопок.

Пока историки в XІX в. вели оживленные дискуссии на тему - была или не была жизнь на северных за Кавказскими горами территориях, археологи, в результате совершенных раскопок, представили ценнейший доказательный материал, получивший название Кобанской культуры.

До середины XІX в. о Северном Кавказе можно было рассуждать лишь предполагая, что и горы и предгорья в те древнейшие времена ІІ и І тыс. до н.э. заселялись людьми. И что жили там не дикари, промышляющие вырыванием корней растений для прокормления и выживания. Что люди жили вполне целенаправленно,  ничуть не отставая от своих закавказских соседей (о которых к тем временам уже свидетельствовали письменные источники). В Предкавказье письменных источников не было ни во ІІ, ни в І тыс. до н.э. И не скоро они еще появились там. Тем более ценны археологические раскопки, сделанные в 1869 г. русскими археологами в районе осетинского селения Кобань.

Предметы, пролежавшие в земле, извлеченные спустя тысячелетия могут рассказать о многом. По определению археологов они относятся ко временам примерно ІІ - началу І тыс. до н. э. По ним можно составить общую картину жизни на Северном Кавказе в те времена. Разумеется, предметы археологических раскопок не могут давать статистику, индексы и прочие экономические премудрости. Да не об этом речь. Даже один-единственный добытый археологами предмет,  может быть, дает информацию не меньше чем Гомер в "Илиаде". (Впрочем, "Илиада" - это тоже сродни целой археологической культуре).

Возьмем первый критерий, по которому идет различение эпох в истории - материалы, используемые для изготовления предметов, в особенности орудий труда. В кобанских раскопках обнаружены все виды предметов труда и сырья для их изготовления, присущие эпохе неолита и имевшие распространение в более южном цивилизованном мире. От хорошо выполненных предметов из камня, из глины, перешедшей в керамику, до обработки металлов. Ясно, что это развитый каменный век. Но, новый каменный век (неолит), обогащенный металлами. Бронза - в широком потреблении. Но от бронзы уже переходят к железу! Это огромной значимости фактор в различении эпох. Хотя главным металлом остается бронза.

У кобанцев главное орудие труда - топор. Главный предмет вооружения - кинжал. Эти главные предметы изготовлены из бронзы. Бронза использовалась и для производства остальных предметов. Обнаружены бронзовые сосуды , бронзовая посуда вообще, со своеобразной техникой изготовления - склепыванием заготовленных листов из металла. Мелкие предметы отливались в восковых формах, крупные - в специально созданных каменных печах.

В неолите люди отлично овладели техникой обработки глины и изготовления предметов ровных форм. В кобанских материалах глиняные кувшины представлены в разном ассортименте - большие, маленькие. С ручками и без. Гладкие, и с художественно обработанной поверхностью. Предметы не просто производились с учетом их функционального назначения, они тонко и богато украшались. Характерны орнаменты, насечки из цветных металлов. А уж когда самый шик - инкрустация железом. Железо еще не достигло такого уровня использования, чтобы топор из него сделать. Оно пока дорогое, молва о нем - как о последнем писке моды. Металл-шедевр. Его время наступает, но еще не совсем наступило.

"Не хлебом единым" - это лозунг и для тех людей тоже. Они любили украшения, предметы (многочисленные) показывают как тонко, с каким вкусом изготовлялись броши, булавки, фибулы (застежки). Специалисты высоко оценивают художественные достоинства этих предметов.

Извлеченные предметы являют интерес не только сами по себе. По ним многое можно узнать о жизни, занятиях, а также о социальном устройстве тех общественных групп.

Сделаем оговорку. Возможно, что извлеченный  набор предметов изготовлен не теми людьми, которые здесь жили, а привезен откуда-то, доставлен. Но и в таком случае мы получаем информацию о связях с другими районами цивилизации. Есть разные мнения. Одни специалисты утверждают, что и кобанская и прокобанская культура весьма сходны с закавказской. Это естественно. Ведь культура развивалась волнами. Если даже какие-то предметы изготовлялись не в Кобани, а где-то в другом месте, например, у хеттов, то, по крайней мере, спрос на предметы был именно на здешней земле. Значит, через предметы можно говорить о предпочтениях и занятиях здешних людей. Важно то, что предметы здесь востребованы. Люди не будут привозить топоры и кинжалы, отменные конские сбруи, и даже украшения - булавки, фибулы и брошки откуда-то издалека, если в них нет потребности. Но предметы присутствуют, а, значит, на них был "потребительский спрос".

Можно делать из доставшихся нам "коллекций", пусть даже в других местах мира изготовленных, разные выводы. О том, как люди жили, чем занимались, добывали средства к существованию. И даже о том, какие взаимоотношения у людей разных групп складывались. Можно сделать вывод о том, что основным занятием людей были охота и скотоводство. Но и земледелие присутствует. (Соха, где деревянные части заменены металлом). И, конечно, видна универсальная роль лошади. Она использовалась как тягловая сила и как средство передвижения. Верховая езда все равно, что путешествие самолетом сегодня. Лошадь - громадная ценность на Кавказе и этот факт засвидетельствован Кобанскими раскопками. Лошадь, кинжал, топор - вот снаряжение типичного горца во все времена, начиная с древних, когда лошадь была одомашнена.

Итак, предметный мир ясен и красноречив. Что же представляли собой социальные отношения тех людей? Как общество структурировалось и жило?

Конечно, предметы об этом подробно не могут рассказать. Только дают возможность думать в определенном направлении. О том, например, что существовало имущественное неравенство между племенами, родами, а также и внутри них. Ведь все перечисленное - топоры, кинжалы, сбруи лошади, - это все могильный инвентарь, и, надо полагать, имущественно выделившихся членов рода или племени. Бедному - что было уносить с собой? Нымат худ и арчита? Если  с ним похоронят  конский инвентарь, как будут жить его оставшиеся семья и род? Да и была ли лошадь у него?

Но нет претензий к тем родовым отношениям. Это закон исторического развития. Просто констатируется факт.

Констатируется главный факт, что Кобанские раскопки говорят о жизнеобитании края Кавказских гор. Люди там были, население жило. И даже оно связывалось с соседними и дальними местами. Причем, связывались не только с Закавказьем или с Малой Азией. Сходство материалов и изделий прослеживается с археологической культурой, открытой в центральной Европе, во Фракии, - с гальштадской. Археологи проводят параллели между одинаковыми формами и конструкциями изготовления топора. Изогнутые ручки и т.д. Те же проявления бронзового века, плавно переходящего в железный. И это все - между ІІ и І тыс. до н.э.

Центр кобанской археологической культуры располагался в осетинском селении Кобань. Но это не осетинская (не чисто осетинская) культура. Такого утверждения нет и среди археологов. Надо представить общественную жизнь тех отдаленных древних времен. Первобытный строй. Люди жили семьями, расширяясь в роды и племена. Общность людей как социальной группы предполагалась с родственными и соседскими связями. Понятия "народ" и "этнос" не сформировались еще. Потребуется еще длительное время, чтобы образовалось "общество", чтобы устройство социальной жизни определялось интересами объединившихся разных родовых и племенных групп. В таком случае происходит смешение родо-племенных связей и образуется общая надстройка над ними, прототип некоего подобия маленького "государства", пусть даже в пределах нескольких селений, жителей ущелий и т.д. (В нашем случае, предположим, некая ироно-дигорская общность в пределах территориальной общности двух ущелий).

Какие бы предметы не демонстрировала кобанская культура, главный вывод один - предгорье Кавказа обитаемо. Археологи просматривают и признаки протокобанской культуры, еще более ранней по датам, уходящим за Х-Х11 вв. до н.э. Причем она равно относится ко всем жителям этого района, независимо от последующей национальности и этнической общности. Это показатели культуры большого региона Предкавказья, а не какого-то одного этноса. Мы должны помнить постоянно, что общество структурировалось не по нашим сегодняшним представлениям. Нет государственных линий между территориями, земли закреплены за теми, кто их обработал. Таков общий закон жизни повсюду в первобытном обществе. Земля - божья, но если ты ее обработал, вытащил из нее камни, выкопал засевшие глубоко корни растений и деревьев, она в твоем владении, переходящем дальше в собственность. Кобанский период никаких не может вызывать территориально-дележных ассоциаций. На этой общей земле жили кавказцы и каждый род или племя в меру своего труда или какой-то иной силы осваивал тот или иной участок. Разумеется (и что скрывать) в постоянной междоусобице. Так было повсюду. "А лужок-то наш". Вечная слава этой вечной фразе!

Но при этом был единый Северный Кавказ. Горы создали свой антропологический тип человека. При всей непохожести и разнообразии разных этнических типов, у всех у них имеется нечто общее. (Заимствуя у В. И. Абаева термин, можно было бы назвать то общее "кавказским субстратом"). Удастся ли каким-нибудь пришлым племенам выбить этот субстрат? Посмотрим. По крайней мере, в физиологической конструкции горца заложена некая модель образования гортани, которая дает ему возможность строить свой язык на уникальных гортанных звуках - т, к, с и др. Я прошу своих русских друзей произнести такие гортанные звуки. Они удивлены, что не в состоянии их воспроизвести. И прошу осетин, которые мало, к сожалению, знают свой язык из-за долгого отсутствия на родине. Они произносят такие звуки легко. Потому что конструкция заложена в его антропологический тип. Усиленное гортанное произношение некоторых звуков - это физиологическая визитная карточка горца. Свойство определенного антропологического типа человеческой расы. Мы всегда будем об этом помнить, доказывая нашу историческую незыблемость пребывания на Кавказе. На Кавказской горно-каменистой почве трудно приживались "осколки" каких-либо больших племен. Каждое местное племя здесь выстраивалось в уникальное целое. Кто бы ни были приходившие - гунны, аланы..., сильный кавказский генотип растворял их, и мог лишь впитывать в себя их азиатские соки.

Автохтоны. Первичный, еще не отформатированный слой человечества

В предыдущих главах, рассматривая племена, мы в основном оперировали словом "пришедшие". Постоянно искали ответ на вопрос - кто откуда пришел, из какой части света. С северного Урала, с серединного, с южного, со среднеазиатских степей... Блуждая по территориям огромного "Скифского поля" встречались с многими названиями племен. И каждое племя готовы были спросить: " а вы из какой стороны будете?" И ждали ответа, вроде "да сами-то мы не местные". Мы обязательно предполагаем, что скифы откуда-то пришли. Надавили на киммерийцев и заняли их места. Самих скифов аналогично сместили сарматы. А затем пришли аланы и аланизировали край.

Такая позиция верна, на мой взгляд, лишь отчасти. Оттого, что слишком большое внимание уделяется пришедшим, упускается из виду местное население, автохтоны той земли. Но именно они подвергаются изменениям. Или же, наоборот, оказываются жизнестойкими, сохраняют свою автохтонную сущность. Сосредоточившись на пришлых, мы упускаем из виду то, что земля была обитаема первичными племенами. И что у каждого сложившегося впоследствии народа были свои исходные племена, та людская масса, которая постепенно превращалась в народы, формировалась в этносы. Автохтоны, стало быть, людской остов земли. Дающие жизнь истории народов.

Автохтоны - кость человеческой истории. Они ниоткуда не пришли. Они родились вместе с землей, на которой они взошли, когда природа предоставила им такую возможность. Сняла панцирь оледенения, напоила реки водой, озеленила степи, многократно формируя навыки людей, позволила им жить в горах.

Северный Кавказ не мог не быть населенным районом, даже тогда, когда его посетили (и перемесили) индо-иранцы. Об этом свидетельствуют археологические раскопки. Кобанская археологическая культура - это реальная опора, зацепивишись за которую мы можем, как по краюшку тонкой льдины, переходить из Предыстории в Историю.