Итак, выплаты населения в мехкеме должны были стать завуалированной «податью» народа в пользу князей. Но заставить независимые народы платить подобную подать было сложно даже с помощью российских властей. Ногмов пытался «обосновать» подвластность Кабарде «подвластность» карачаевцев и других народов кабардинским князьям, в 30-е годы, когда он писал свои «исторические труды», это было особенно актуальным для его покровителя и «информатора» Мисоста Атажукина: «Кабардинские князья имеют в подданстве разных сословий горцев, а именно: карабулаков, назрановцев, ингуш, осетин и абазинцев, кои платят дань».

Признавая, что «с балкарцев никакой дани не получают», он подробно описал «повинности» ближайших соседей Кабарды - населения Чегема и Баксанского ущелья, между которыми и находились интересующие нас белореченские карачаевцы: чегемцы (у Ногмова ошибочно «чеченцы») и урусбиевцы (у Ногмова - осетины), которые, якобы «с давнего времени принадлежат Атажукиной фамилии, и никто в них не вмешивается, а князь Атажукиной фамилии требует с них дань, сколько назначит»39. Другими словами, никакой дани они не платили, а зависимость, если и была, то только «поземельная», так как Атажукины захватили плодородные равнины.

После переселения большей части карачаевцев с Белой речки в Баксанское ущелье, остальная часть белореченских карачаевцев могла принять покровительство Атажукиных, используя адатное право вольного аула выбирать себе князя. Если сведения о «карачаевцах-осетинах», как называл Ногмов карачаевцев со слов Мисоста Атажукина, имеют под собой хоть малейшее основание, то, несомненно, они касаются карачаевцев, живших по соседству с кабардинцами у Белой речки: «карачаевцы-осетины между князьями не раздельные, в подданстве с самых давних времен; у кабардинцев они платят князю старшему летами в Кабарде, ежегодно 300 баранов от всех, а с каждого особенно по сапетке пшеницы и по большому кувшину коровьего масла»40.

Тем исследователям, которые видят в «карачаевцах-осетинах» Ногмова население кубанского Карачая, хотелось бы напомнить, что там просто невозможно вырастить пшеницу, чтобы собрать для «дани» кабардинцам даже и по одной «сапетке», и кубанские карачаевцы были скотоводами, а не земледельцами. Примечательно, что Клапрот в 1808 г., описывая ближайших к Кабарде карачаевцев, писал, что они «занимаются главным образом земледелием»41. Итак, речь идет о предгорных карачаевцах Терского бассейна, т. е. о белореченцах. Но предвзятое описание Ногмова «не знает границ». Последующие «исследователи», например, Грабовский, уже не сомневались, что речь идет о кубанском Карачае. Так как во второй половине XIX в. терские карачаевцы слились с другими «горскими обществами Кабар-ды», в начале XX в. составившими нынешнюю Балкарию. Грабовские привел следующий пассаж из Ногмова: «Кабардинские князья имели в своем подчинении карачаевцев - соседей; кроме определенной подати с них, поступавшей в пользу старшего летами князя, каждый князь еще имел право послать туда взять, что ему необходимо: лошадей, скот и проч.; если тот, у кого забирали это необходимое для князя, противился, то посланный имел право конфисковать у неповинующихся дом, положив для того камень в дверях; после этого не только никто не имел права взять этот камень, но даже и переступить через него Когда малолетний сын какого-нибудь князя в первый раз приезжал в Карачай, то каждый из черного народа обязан был подарить малолетнему: лошадь, корову, быка, барана, словом, кто что в состоянии, а старшины дарили хорошие ружья, шашки, пистолеты и прочие воинские доспехи»42.

В качестве комментария к этому извлечению, нужно отметить, что класть камни у дверей должников было в обычае у всех владельцев, независимо от национальности. Что же касается одаривания княжеских детей, то здесь нет ничего напоминающего «дань», это описание известного обычая «аталычества». Что было делать малолетним княжичам у карачаевцев? Причина могла быть одна: князья отдавали своих детей на воспитание карачаевцам, что сопровождалось ритуальным дарообменом, об этом говорит и ценность подарков княжичу, их могли себе позволить только уздени, но никак не простой народ, а тем более чьи-то холопы. Неслучайно, в этом описании фигурируют именно карачаевские «старшины» (т. е. уздени), и нет упоминания о князьях Урус-биевых, а тем более - о князьях Карачая. Это также свидетельствует о том, что речь идет о белореченских карачаевцах. Итак, Ногмов «доказывал» подвластность соседних народов Кабарде, чтобы обосновать введение между ними общих законов судопроизводства и сбор средств для духовенства и кабардинских князей, замен якобы уничтоженных 10 июля 1807 г. «самовольных поборов, штрафов, а равно, и безнаказанных убийств со стороны князей»43.

Решения Народного собрания могли быть заранее оговорены в Теберде с урусбиевцами, которые, поверив, что мехкеме действительно будет бессословным, как и предписывает Коран, вернулись на родину. Свою деятельность Исхак-эфенди вел в Карачае с 1800 по 1807 г., когда жил среди беглых кабардинцев сначала на р. Малом Зеленчуке, а затем - в Тебердинском ущелье, на месте современного селения Новая Теберда44. О смерти Исхак-эффенди и Адиль-Гирея во время чумы в Теберде приставу Кабарды Дельпоцо стало известно 2 ноября 1807 г.45 Узнать об этом он мог от вернувшихся из Теберды кабардинцев и урусбиевцев. Это обстоятельство также подтверждает, что возвращение и поселение урусбиевцев на хребте Джалпак состоялось осенью 1807 г., после Народного собрания.

Отметим, что за деятельностью Исхака-эфенди российские власти следили внимательно, так как она не ограничивалась пропагандой мусульманского права. Как турецкий эмиссар он ориентировал владетельных князей на Османскую империю, и в этом таилась опасность для России, поэтому Клапрот, видимо, был по этому вопросу информирован властями: «Турция старалась при помощи посылаемого туда духовенства распространить ислам на Кавказе, чему особенно помог известный Исаак эфенди, состоявший на жаловании у турок»46.

Когда нам приходится опираться на сведения Клапрота, то использовать их необходимо критически. Несомненно, среди его источников были карачаевцы, но только с Баксанского ущелья. И были они из сословия узденей, хотя Клапрот причислил их к князьям. В его списке указаны только княжеские фамилии Крымшамхаловых и Урусбиевых, переданные, видимо, с чужих слов: Крым-Шохали, Урусби и Мудари. Остальные фамилии, приведенные как «княжеские», на самом деле узденские: Хасан (Хасан-улу), Кумык (Кумык-улу), Шабан (Шабан-улу), Дотта (Дотта-улу), Кочкар (Кочкар- улу) и др.

Клапрот сделал абсолютно неверный вывод: «Карачаевские князья женятся на дочерях кабардинских узденях, а последние в свою очередь берут в жены дочерей их князей»47. Однако в княжеском сословии неравные браки строго запрещались, тем более - с «дочерями кабардинских узденей».

Остается загадкой, почему карачаевцы произвели на Клапрота «княжеское» впечатление, но, безусловно, они ему понравились. Он писал: «Карачаевцы принадлежат к самым красивым жителям Кавказа и гораздо больше напоминают грузин, чем кочующих в степи татар. Они хорошо сложены и имеют очень тонкие черты лица, которые еще больше украшают большие черные глаза и белая кожа», еще его удивило, что «жена у них, как у европейцев, подруга, а не служанка у своего мужа»48.

Клапрот описал и жилища карачаевцев: «Они живут в очень чистых, выстроенных из сосновых бревен домах, в которых, однако, нет печей, и имеются довольно маленькие окна»49. В то же время Ян Потоцкий писал о жилищах кабардинцев, что они «не являются в полном смысле этого слова домами; это скорее большие корзины, сделанные из тщательно .переплетенных прутьев, сверху обмазанных глиной и покрытых камышовой крышей»50. Видеть собственными глазами дома карачаево-балкарцев, разительно отличавшиеся от кабардинских, Клапрот мог в самых ближайших к Кабарде местах, и это были аулы урусбиевцев и белореченцев. Очевидно, что он пишет о белореченцах -«земледельцах»: «Они очень трудолюбивы и занимаются главным образом земледелием»51. Примечательно, что Клапрот обратил внимание на особенности в поведении карачаевцев: «Вообще можно сказать с полным правом, что они самый культурный народ Кавказа и что по мягкости нравов они превосходят всех своих соседей»52.

На этом, пожалуй, собственные сведения Клапрота и исчерпываются. В литературе к тому времени упоминания о карачаевцах если и были, то весьма тенденциозные, и сведения, которые он мог получить в Кабарде или в Георгиевске, отражали только стремление российских властей представить их данниками кабардинских князей.

Однако важно, что в 1808 г. Клапрот определяет местонахождение урусбиевцев на хребте Джалпак, очевидно, вернувшихся из Теберды: «К Карачаевцам принадлежит еще род Уруспи, живущий к северо-востоку отсюда, на отрогах горы Чалпак (Джалпак - З.К.), которая отделяет Карачай от Баксана, насчитывающего сто пятьдесят семей и принадлежащего кабардинскому князю Мисаосту. Кроме постоянных жителей деревни Карачай, там живут еще семья из Дербента и две или три экумюкских (кумыкских - З.К.) семьи, происходящих из местности под названием Эндери»53. Это описание более всего подходит к местности между карачаевским и кабардинским населением р. Баксан. Ведь в то время под «Баксаном» в русских источниках подразумевалась Кабарда, а Баксанское ущелье в верховьях реки связывалось с ка-рачаевцами-урусбиевцами.

Исследователи Шаманов и Мусукаев не сомневаются, что «деревней Карачай» Клапрот называл аул возвратившихся из Тебердинс-кого ущелья карачаевцев-урусбиевцев, «с единственным оставшимся в живых владельцем - Мисостом Урусбиевым»54. Клапрот ошибочно назвал Мисоста кабардинским владельцем. Итак, во время пребывания Клапрота в Кабарде урусбиевцы-карачаевцы уже вернулись из Теберды и расселились на «отрогах горы Чалпак». Хребет и урочище Джалпак отмеченны на топографических картах Кабардино-Балкарии между р. Чегем - на западе, Белой речкой на - востоке, лесами Урусби (Урусбиевскими) - на севере55.

Так как на Белой речке их земли заняли кабардинские князья Ата-жукины, белореченцььурусбиевцы остановились на хребте Джалпак, но и здесь столкнулись с их претензиями. Поэтому вскоре они переселились в Баксанское ущелье, выше местности Былым, где расположился аул Таусултана Атажукина56. Хребет Джалпак рассматривается исследователями как промежуточное поселение урусбиевцев по пути в верховья Баксана. Они были вынуждены оставить хребет Джалпак, так как князь Мисост (Мисос) Урусбиев со своим изможденным после чумы и долгого перехода из Теберды подвластным аулом вряд ли имел силы вступать в споры с Атажукиными.

Перемещение горцев в Баксанское ущелье не осталось незамеченным Н.Г. Волковой, которая отметила, что «имевшее место до 1807 г. передвижение баксанцев-урусбиевцев с Кубани, видимо, осуществлялось в Баксанское ущелье не сразу, а прежде всего, в район хребта Чалпак, откуда позднее они перешли в верховья р. Баксан»57. Возвращение на Баксан именно в 1807 г. вполне обоснованно, и сохранившееся предание о 14 годах пребывания урусбиевцев в Теберде укладывается в период 1793-1807 гг.

Таким образом, переселение и возвращение урусбиевцев подтверждает, что источники, в том числе и Клапрот, говоря о карачаевцах и их связях с кабардинцами, чаще имеют в виду не Карачай, а урусбиев-ское и белореченское общества, раньше других ставших известными российским властям из-за своей близости к кабардинцам. Современные исследователи иногда путают сведения о Карачае и карачаевцах-урусбиевцах, а миграцию белореченских карачаевцев вообще не учитывают. Переселение части урусбиевцев в Карачай в 1793 г., несомненно, могло бы привести к их постоянному расселению среди родственного народа, но закончилась трагически из-за чумы. Оставшиеся в живых урусбиевцы в 1807г. вернулись в Баксанское ущелье. Факт переселения значительной части белореченцев и урусбиевцев подтверждает проведение активной российской политики по контролю над пастбищными землями в Кабарде, которыми пользовались и независимые горские народы.

Примечания

1. Волкова Н.Г. Этнический состав населения Северного Кавказа в XVIII - начале XX века. М, 1974. С. 94.

2. РГВИА Ф. 1300. Оп. 7. Д. 177. Л. 83.

3. Абаев М.К. Балкария // Мусульманин. Париж, 1911. № 14-17. С. 595-596.

4. Русско-осетинские отношения в XVIII веке. Сборник документов. Т. 1. Орджоникидзе, 1976. С. 38.

5. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 107.

6. РГВИА. Ф. 414 Оп. 1. Д. 300, Л. 76 об-77.

7. Гюльденштедт И. А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа//Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. Нальчик, 1974. С. 208.

8. История Кабардино-Балкарии. Нальчик, 1995. С. 109.

9. Кожев З.А. Иерархические связи кабардинцев с народами Северного Кавказа (ХУ1-ХУШ вв.) // Исторический вестник. Нальчик, 2005. С. 125.

10. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 4. Тифлис. 1870. С. 825.

11. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 108.

12. Малкондуев XX. Этническая история балкарцев и карачаевцев. Нальчик, 2001. С. 169.

13. Каракетов М. От вооруженных столкновений до брачных связей: из жизни северокавказских элит в ХУП-Х1Х вв. // Диаспоры. Независимый научный журнал. 2004. №4. С. 136.

14. Абаев М. Указ. соч. С. 587.

15. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. Т. 2. Тифлис, 1868. С. 1116.

16. Абаев М. Указ. соч. С. 591.

17. История Кабардино-Балкарии. С 111.

18. Кабардино-русские отношения в ХУ1-ХУШ вв. Сборник документов. Т. 2. М, 1957. С. 360.

19. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 2. С. 1117.

20. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П.. К этнической истории карачаевского селения Джамагат// История горских и кочевых народов Северного Кавказа в XIX - начале XX вв. Ставрополь, 1980. С. 106.

21. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 101.

22. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 7. Тифлис, 1878. С. 890.

23. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П. Указ. соч. С. 107.

24. Лайпанов Х.О. К истории карачаевцев и балкарцев. Черкесск, 1957. С. 62-66.

25. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П. Указ. соч. С. ПО.

26. Ган К.Ф. В верховьях Кубани и Терека // Кавказ. 1893. № 334. С. 17.

27. Малкондуев XX. Указ. соч. С. 92.

28. Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722-го по 1803 год. Извлечения. Нальчик, 2001. С. 338.

29. Абаев М. Указ. соч. С. 595.

30. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П. Указ. соч. С. 107.

31. Там же. С. 108.

32. Малкондуев XX. Указ. соч. С. 82.

33. Дьячков-Тарасов А.Н. В горах Большого и Малого Карачая // Сборник материалов по описанию местностей и племен Кавказа. Вып. 28, Тифлис, 1900. 67-68.

34. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П. Указ. соч. С. 109.

35. Бегеулов Р.М. Карачай в Кавказской войне XIX века. Черкесск, 2002. С. 51.

36. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 3. Тифлис, 1869. С. 630.

37. Там же. С. 662.

38. Ногмов Ш.Б. История адыгейского народа. Нальчик, 1958. С. 189.

39. Там же. С. 187-188.

40. Там же.

41. Клапрот Г.-Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг. // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. Нальчик, 1974. С. 249.

42. Грабовский Н.Ф. Очерк суда и уголовных преступлений в Кабардинском округе // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 4. Тифлис, 1870. С. 48.

43. Там же

44. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 59.

45. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией. Т. 3. С. 657.

46. Клапрот Г.-Ю. Указ. соч. С. 262.

47. Там же. С. 250.

48. Там же. С. 247.

49. Там же. С. 249.

50. Потоцкий Я. Путешествие в астраханские и кавказские степи // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов. Нальчик, 1974. С. 233.

51. Клапрот Г.-Ю. Указ. соч. С. 249.

52. Там же. С. 251.

53. Там же. С. 254.

54. Шаманов ИМ., Мусукаев А.П. Указ. соч. С. 109.

55. Кабардино-Балкарская Республика. Географические объекты / Сост. М. и В. Кот-ляровы. Нальчик, 2004. С. 4.

56. Волкова Н.Г. Указ. соч. С. 100.

57. Там же.