Ёзден адет

Этический кодекс
карачаево-балкарцев

Нарт сёз

Къылыч джара бителир, аўуз джара бителмез.

Категории раздела

История [54]
Религия [21]
Культура [29]
Политика и экономика [8]
Разное [28]
Стихи, поэмы и сказания [20]
Спорт [15]
Къарачай-малкъар (алан) тилде [24]
Карачаево-Балкарцы в исторических хрониках [28]
Известные люди [70]
Карачаево-Балкарская кухня [35]
Интернет [2]
Геродот [45]

Покупая Авиабилеты через наш сайт, вы помогаете нам оплачивать дальнейшее его содержание...

Реклама


Комментарии

Shawnpaund: ????? ??? ? ????? ??? ?? ?? ???? ????? ?? ???? ??? ????, ??? ?? ?? ??? ?????.
...


Апсаты: Имамыбызны терсликден сакъларгъа кючюбюз да джетмейди, сора къалгъан затладан къалай сакъларыкъды кесин Къарачай?
...

Апсаты: Дожили...
Ну и каким боком приравнили блогера к СМИ?
И что вы будете делать с сайтами зарегистрированными ...

Апсаты: За уродские амбиции наших уродов-политиков должны теперь страдать простые граждане.
Ну откажетесь вы от них, и ко...

: Авторская рукопись этого зикра была передана моему деду, фронтовику, эфенди а.Каменномост Герюгову Идрису Ортабаевичу в ...

: Не считая того, что это не Карачаевская порода а Кабардинская !!!

: В этот мир все приходят одинаково – с плачем, а уходят по-разному.
Горское предание.

Когда над стран...

: Аиб хоншуларына! Къул-ёзден аиргъандан бошамай болурла, ёзденлик не зат болгъанын эрте унутуб!

Апсаты: Карачаевцы к истории башкир и татар не имеют никакого отношения.
Карачай: "къарачай" - происходит от сл...

: «...В татарском народе была субэтническая группа – “карачы” (“караца” – у северных мишар и у многих сибиряков), некоторы...

: Также одного корня со словом «карачы»
и древнее татарско-уйгурское слово «караван» [36, с. 215].
Как видим...

: Мы - потомки КАРАЧЫ, из среды коих был сам Чынгыз-би хан. Офиц. историки, вслед за китайцами их называют "черные та...

: Послесловие: 23 января 2014 г. после продолжительной и тяжелой болезни скончался автор этой статьи Игорь Александрович Г...

: КАЗАКИ и ТАТАРЫ – об этом нет в «учебниках истории»:

“...B действительности казачьи войска (верней, «народ-...

: КАЗАКИ и ТАТАРЫ – об этом нет в «учебниках истории»:

«…Особенную опасность для романовского правительства п...

Taulu09: Я думал,что эту мразь надолго закроют, а тут,видите ли, они решили под шумок его втихаря освободить. Народ стал слишком ...

: Это очень большие деньги для малого каравая . Казнить урода.

Апсаты: Молодец Казимир!
Из-за таких лиц (фамилии знаем), население не может получить законно положенные льготы и субсиди...


Сейчас на сайте

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Наша кнопка


karachays.com

Код кнопки:

Реклама

$€₽

Статьи

Главная » Статьи » История

О балкаро-карачаевском Тёре

Глубинные процессы внутреннего развития средневековой Балкарии, сопровождавшиеся процессом феодализации у местного населения, породили сложные формы общественного бытия, ряд социальных институтов и немалое число специфических явлений, из которых, вероятно, наиболее любопытным было возникновение и функционирование на протяжении нескольких столетий такого общественного феномена, как Тёре. Он возник в кризисной для народа ситуации, когда выяснилось, какое организационное оформление необходимо для того, чтобы сохранить общину и продлить ее существование. Отсутствие централизованной власти и существование феодальной раздробленности обеспечивали побудительный мотив для утверждения определенного политического порядка и формирования союза сельских общин с высшим органом Тёре. В таких условиях Тёре представлял автономный источник саморегуляции общества, единственную централизованную силу, влиявшую на все стороны жизни.

Формирование Тёре имело тенденцию способствовать процессу преодоления феодальной раздробленности и междоусобицы в Балкарии; он являлся символом справедливого порядка в обществе, в трудных и сомнительных ситуациях его санкция придавала законность принятым решениям.

Слово “тёре” происходит от слова “тёр”, которое в карачаево-балкарском языке означает почетное место в доме или святое место в языческих святилищах, мусульманских мечетях. Слово же “тёре”, образованное от “тёр”, означает “святой совет”.

Публикации о Тёре малочисленны и отрывочны. Краткие сведения о нем содержатся в работах В.Ф. Миллера, М.М. Ковалевского, И.И. Иванюкова, Н. Петрусевича, Б. Шаханова, Е.3. Баранова, опубликованных в конце XIX и начале XX в. 1 Весьма ценным представляется исторический очерк М.К. Абаева “Балкария” 2. Автор рассматривает обширный круг вопросов социально-экономической истории Балкарии, дает описание культуры, быта и нравов населения, показывает, какую значительную роль играл Тёре в народной жизни. Затрагивая этот вопрос, современные авторы во многом базируются на суждениях М.К. Абаева. В этом отношении характерна статья Г.Х Мамбетова “Суды, хеижа, тёре” в первом томе “Истории Кабардино-балкарской АССР” 3. В 1980 г. вышла книга К.Г. Азаматова и X.И. Хутуева, посвященная общественно-политическим взглядам Абаева 4. В соответствующем разделе исследования они вслед за Абаевым проследили вопросы управления, судоустройства и судопроизводства в балкарских обществах, и их выводы являются вкладом в понимание нашей темы.

В данной статье на основании публикаций, документов и полевых материалов предпринята попытка представить в общих чертах структуру и функции Тёре.

М. Абаев считал Тёре древним судебно-законодательным народным учреждением, правовой принцип которого целиком базировался на обычае (адате). В то же время реальные политические, общественные и жизненные ситуации способствовали его развитию и совершенствованию, когда “возникали новые вопросы, не предусмотренные адатами, тёре устанавливал новый обычай” 5. С усилением роли ислама в общественной и культурной жизни, в Тёре стал заседать кадий - духовный судья 6. В завершенной форме Тёре - это высший выборный орган, регулирующий политическую и общественную жизнь средневековой Балкарии. На Тёре была возложена ответственность за судьбу страны и народа, чьими интересами он и руководствовался. Тёре обладал известной независимостью и, как отмечают К.А. Азаматов и X.И. Хутуев, был вправе ограничить даже власть олия - верховного князя Балкарии 7.

Согласно В.Ф. Миллеру и М.М. Ковалевскому, Тёре не знало строгого иерархического деления, оно состояло из самых лучших и влиятельнейших представителей всех сословий, кроме крепостных крестьян 8. Члены Тёре - тёречи - ценились прежде всего своими личными качествами. Главные качества тёречи - безупречность поведения и суждений, весомость мнения на основе хорошего знания народных обычаев и традиций. Сила тёречи коренилась в его высочайшем авторитете среди населения как человека высокой честности, сведущего в народных законах и действующего в соответствии с ними и со своим нравственным долгом. По данным опубликованных и полевых материалов, в разные периоды членами Тёре были избраны такие незаурядные личности, как Сосран Абаев, Болака Биттиров, Исмаил Урусбиев, Хасан Кулиев, Каншаубий Ахматов, Жабели Жабелов, Келемет Малкаруков, Трам Трамов, Мусса Бесиатов, Жаммот Жаникаев, Таусолтан Газаев, Хаджи-Герий Биджиев, Сюлемен Эттеев, Ильяс Сюйюндуков, Конак Жазаев, Тебо Кудаев, Ислам Гергоков, Мусос Сюйюнчев, Алий-Хаджи Бийев, Касболат Созаев, Алий-Мырза Кудаев, Хаджи-Мырза Таукенов, Акболат Таппасханов, Бёдене Байчоров, Алий-Хаджи Крымшамхалов, Тутар Гил-лиев, Ибрагим Эдоков и другие, которые пользовались полным доверием народа. Кроме того, в балкаро-карачаевском Тёре принимали деятельное участие кабардинские мудрецы Лиуан Бжихатлоков и Жабаги Казаноко, а также ряд представителей дигорских князей Караджауовых.

Выборы в Тёре проходили один раз в семь лет и отличались высокой демократичностью. Каждый аул называл из своей среды пять или семь наиболее достойных людей. Кандидатуры тщательно обсуждались на ныгыше (сельская площадь, где сходились взрослые мужчины и проводили досуг) и утверждались решением сельского схода. Избранники общины выбирали из своей среды одного представителя в общеущельский совет или Гитче Тёре - Малый Тёре, как его называли. Подобные советы из девяти человек в прошлом действовали в Баксане, Чегеме, Большой Балкарии, Хуламо-Безенгийском ущелье и Карачае. В свою очередь Малый Тёре на демократических началах выдвигал одного тёречи в Халкъ Тёре - Общенародный Тёре. Таким образом, этот орган объединял самые известные умы и крупные авторитеты общества, говоря словами В.Ф. Миллера и М.М. Ковалевского, “верховных охранителей спокойствия и порядка”.

Кроме того, функционировал Уллу Тёре - Большой Тёре или Верховный Тёре, а также бий кенгеш - “княжеский совет” - Бий Тёре.

В отличие от Малых Тёре, Общенародный Тёре не был постоянно действующим органом и собирался раз в два-три месяца по мере накопления вопросов, общих для всех входящих в союз общин, а также в условиях тревожной военной и политической обстановки.

Верховный Тёре созывался реже: раз в несколько лет или в десятилетие по исключительно важным событиям, которые требовали всестороннего обсуждения и принятия неотложных, решительных мер. На его заседаниях, помимо членов общенародного Тёре, как правило, участвовали представители малых советов, иногда присутствовал по приглашению начальник стражников при Тёре - мыртазаков.

Княжеский совет собирался для обсуждения вопросов, касавшихся лишь самих аристократов, а в нужных случаях - чтобы довести до конца принятые на священном Тёре решения. В прошлом такие советы были у Абаевых, Малкаруковых, Урусбиевых, Крымшамхаловых, куда по усмотрению князя приглашались и другие лица. Однако власть княжеских династий, отмечают В.Ф. Миллер и М.М. Ковалевский, “не была неограниченной: важнейшие дела решались ими не единолично, а при участии и с совета старейшин” 9.

Члены Тёре избирались на длительный срок (семь лет), и каждый из них разделял ответственность за судьбу общины и народа. Они знали, что главным критерием, определяющим положение тёречи в совете, является благочестие; надлежит признавать справедливость и готовить ее триумф; проявление малодушия, другие предосудительные действия предопределяют исключение из Тёре. По устным преданиям, так поступили в прошлом с одним из Байчоровых из Карачая и Айдоболовым из Балкарии, несмотря на их знатное происхождение.

Тёре имел мыртазакъ аскер - отряд специальных стражников, выполнявший особо важные задания совета. Профессор О.И. Леонтович писал, что они же охраняли Тёре в период его работы 10. Как было отмечено, предводитель мыртазаков мог присутствовать на Тёре только по приглашению и всецело подчинялся его решению.

Кроме них, при Тёре были еще специальные посыльные и глашатаи, которые оповещали народ и членов Тёре о его заседании. Их называли Тёре бегеуюллери - распорядителями Тёре.

Когда Тёре рассматривал вопросы судебного характера, сюда приглашались доказчик - айрахчы и судья - къади 11. В качестве адвоката - ёкюля обвиняемый мог нанимать любого человека по своему выбору. Обычно подбирали для такой роли человека авторитетного, честного, с острым умом, который мог бы парировать самые неожиданные вопросы и успешно защитить своего подопечного. В ходе какого-либо процесса многое зависело от умения айрахчы вникнуть во все тонкости разбираемого дела. Как подчеркивал М. Абаев, иногда их удавалось подкупить и они не всегда бывали до конца объективными 12. Это подтверждается и полевым материалом. Так, сказитель из п. Былым Шаваев Мажир рассказывает, что во время спора между чегемскими князьями Барасбиевыми и Толгуровыми из-за пахотной и покосной земли Толгъур-Чегет в местечке Гестенти в роли айрахчы выступил житель Большого Карачая Мусса Батчаев. Он лживо обвинил братьев Толгуровых в незаконных притязаниях на данную землю. После долгого спора и разбирательства было доказано, что в давние времена этими землями владели предки Толгуровых - Крымшамхаловы, и участок решением Тёре был оставлен за Толгуровыми. Особенно хорошо и аргументирование отстаивал свои права на земельные участки старший из братьев - Маил Толгуров 13.

“Ложь и пустословие у них порицается”, - писал Н.А. Караулов о балкарцах 14. Ложные показания перед Тёре строго осуждались и бросали тень на весь род лжесвидетеля. Отмечая это, Б. Шаханов конкретизировал: “В случае, если спор о границах все-таки возникал, таковой разрешался в судах “Тёре”. Как к крайнему средству, по согласию сторон, прибегали к следующему приему: одна из заинтересованных сторон, обнажив одну из половин своего тела (руку и ногу), произносил клятву (перед Тёре - X. М.}, говоря: “Пусть отсохнет у меня рука и нога, если я покажу границу неправильно”. Насколько у населения сильна была вера в святость подобной клятвы, видно из того, что, по словам преклонного старика Тенгиза Суншева, в детстве он видел безенгиевца Эбу Рахаева с отсохшей рукой, про которого ему говорили, что рука у него отсохла после того, как он обманно провел, дав клятву, границу” 15. Информатор Биазиров Барасбий из с. Яникой сообщал, что в прошлом мужчины, давая перед Тёре присягу на верность в выполнении какого-либо важного задания, произносили алгъыш (магическую формулу. - X. М.):

Мен Тёре аллында ант этеме,
Бюгюн боллукъ ишден
Къачмазгъа, артха турмазгъа,
Жашаууму аямазгъа.

Перевод:

Я даю клятву перед Тёре,
От дела, которое предстоит сегодня.
Не уклоняться, не отступать,
Не щадить своей жизни.

Объясняя особенности этого ритуала, сказитель подчеркнул: “Кто отступался от клятвы-присяги, того называли Ант алдагъан - клятвоотступником”, и обычно убивали” 16.

Полевые материалы свидетельствуют, что на самом раннем этапе своей деятельности Тёре проводился в ауле Зылгы Балкарского общества, в помещениях христианских церквей. Позже Тёре собирался либо у фамильной башни князей Абаевых, либо ниже квартала Абаевых на берегу реки Черека Балкарского.

Каждое ущелье и аул Балкарии имели свои места схода. “На этом месте доселе можно видеть несколько камней, слегка видоизмененных рукою человека, на которых и заседали посредники”, - пишут В.Ф. Миллер и М.М. Ковалевский. 17

В Чегемском ущелье ощутимо присутствуют топонимические названия, связанные с Тёре. Так, на площади близ аула Уллу Эл сохранились удобные для сидения камни, которые называют Тёре Ташла - “камни Тёре”. В летнее время здесь собирались члены Тёре для решения насущных проблем. Обычно совет проходил в часовне Байрым. Заседания Тёре проходили вне территории поселения. Г.Д. Чиковани писал об осетинском ныхасе: “Место схода третейского суда нельзя было устраивать на самой территории поселения, так как до окончательного решения вопроса ход собрания не оглашался” 18. Сказанное может быть отнесено и к балкарскому Тёре.

М. Абаев, подчеркивая особую роль Балкарского общества в истории своего народа, указывал, что все важные вопросы решались в Балкарском Тёре. Поскольку Большая Балкария считалась территорией первых поселений предков балкарцев, ей придавалось особенное значение: здесь заседал Общенародный Тёре, где принимали участие представители из других ущелий Балкарии, а также из Карачая и Дигории 19. Такого же мнения был в сущности и Басиат Шаханов: “Особое положение занимало Балкарское Тёре: по всем наиболее важным, уголовным и гражданским делам обращались к нему, для чего ездили из других обществ в Балкарское” 20. По словам В.Ф. Миллера и М.М. Ковалевского, Балкарское Тёре было еще и высшей апелляционной инстанцией 21.

Следует отметить, что с течением времени наряду с Балкарским обществом начало возвышаться и Чегемское общество, и соответственно - значение и роль местного Тёре. Народная память связывает это со случаем посещения горских обществ сборщиками дани из Крыма. Информаторы Анзор Акбулатов, Лёкман Атакуев, Каншаубий Журтубаев, Мухаммед Калабеков, Хизир Кетенчиев, Мажир Шаваев и др. рассказывают, что перед очередным появлением в горах крымцев, в Большой Балкарии был созван Тёре с повесткой дня, как найти пути избавления от уплаты дани. Было решено истребить сборщиков дани, а исполнителей назначить по жребию. Еще до жеребьевки представитель Чегема из рода Эбуевых добровольно вызвался осуществить это дело, на что было дано согласие. При этом было оговорено, что в случае, если крымцам об этом станет известно и Чегемское ущелье подвергнется нападению, все другие общества совместно выступят в его защиту.

Прежде всего Эбуев распорядился приготовить крепкий хмельной напиток - знаменитое чегемское “сыра” (пиво). Когда крымцы появились в Чегеме, старейшины и молодежь гостеприимно встретили их в местечке Ак-Топрак. В их честь были зарезаны откормленные бычки и овцы, музыканты играли на сыбызги (свирель) и кынгыр кобузе (арфа). Но больше всего “гости” были увлечены великолепным “сыра”, от которого они постепенно пьянели и начали засыпать. Когда “гости” заснули крепким сном, они все были истреблены, их тела с оружием и вещами были сброшены в глубокие ямы, а кони под покровом ночи переправлены в Баксанское ущелье.

Представители Крыма почти год искали своих людей, но так и не нашли следов их загадочного исчезновения. Долгие разбирательства ни к чему не приводили, после чего Крым прекратил посылать в горы своих людей за сбором дани, а на Тёре было решено относиться к Чегемскому обществу с особым уважением.

Впоследствии чегемцев в Большой Балкарии стали называть “фитначы чегемлиле” - “коварные чегемцы” 22.

Заслуживает упоминания и то, что в середине XIX века, т. е. на последнем этапе существования Тёре, жители аулов Уллу Эл, Думала, Булунгу, Ак-Топрак, Безенги и Хулам в местечке Доннгат, расположенном между аулами Уллу Эл и Думала, построили специальное здание для заседаний Тёре. Развалины этого здания по сей день называют “Тёре жыйылгъан юй” - “Дом заседания Тёре” 23.

Первыми достоверными свидетельствами о деятельности Тёре являются надписи на каменных плитах, обнаруженные в 90-х годах прошлого века в Хуламе. С точки зрения нашей темы, на них одним из первых обратил внимание Н.П. Тульчинский. В 1903 г. он писал: “Несколько лет тому назад в Хуламском ущелье выше селения Скуру, в развалинах башни нашли два плитовых камня, один большого размера, а другой малого; на большом камне вырезаны арабскими буквами на горском языке слова, которые гласят, что собравшиеся почетные люди (имярек) от крымского хана, из Кабарды и от горцев установили границы горских владений от крымских и русских владений. На другом камне тем же шрифтом и языком начертано, что вследствие спора каракеша Бекмузы Гиргокова с кем-то (не указано с кем) свидетели: из Баксана Исмаил Урусбиев, из Балкарии Муртазали Бийев, из Хулама Султан Шакманов и другие установили границы владения Бекмырзы Гиргокова. Все это происходило по магометанскому исчислению в 1127 году, а по нашей эре - в 1711 г. Стало быть, почти за 200 лет от нас назад каракеши считали своею собственностью большие земли, и сами таубии беспрекословно признавали это, что видно из того, что они же, служа посредниками при тяжбах, устанавливали чужие нетаубиевские земельные владения” 24.

Исследование памятника, проведенное М.К. Абаевым, позволило несколько уточнить содержание текста. Выясняется, например, что надпись на одной из плит посвящена тому, что “спор о границах земель народов малкар, безенги, хулам, чегем и баксан (урусбий), с одной стороны, владений крымского хана, занятых Кабардою, - с другой, решен третейским судом...”, в котором, кроме избранных из своей среды представителей, участвовали приглашенные сванетский князь Отар Отаров (Дадешкелиани) и кумыкский Агалар Хан. В подписи указаны пограничные пункты и помечены день, месяц и год по мусульманскому летоисчислению...” 25.

Упоминая эту надпись, Б. Шаханов отмечал, что в камне отражена суть спора “из-за земель, по которому сделали “Тёре” (как сказано в этой надписи)” 26.

В советский период небольшую интерпретацию большой надписи дал А.Т. Шортанов 27. Он полностью привел текст, допустив при этом ряд ошибок. Так, выделяя курсивом слово “тёре”, он поясняет его лексическое значение с кабардинского как “тур” (разграничительный знак - А. Ш.), тогда как в тексте ясно говорится, что был созван Тёре с целью определения этнической и территориальной границы.

Большая Хуламская надпись в настоящее время хранится в фонде ЦГВИА СССР. Вот ее содержание: “Перевод с арабского, с камня, найденного в развалинах фамильной башни Гиргоковых. в Хуламском обществе, выше селения Скуру.

“Между кабардинцами, крымцами и пятигорскими (пятью горскими. - X. М.} обществами возник спор из-за земель. Пять горских обществ - Балкар, Безенги. Хулам, Чегем и Баксан. Горские общества избрали Кайтукова Асланбека, кабардинца Казаниева Жабаги [Данный памятник является одним из редчайших письменных документов, где упоминается имя Жабаги Казаноко. Он служит подтверждением реальности его личности и его участия в данном совете.], крымца Сарсанова Баяна, и они сделали Тёре - определили: с местности Татартюп до Терека, оттуда до равнины Кабана, оттуда до перевала Лескенского, оттуда до Жамбаша и на Малку. Верхняя часть принадлежит пяти горским обществам. С Ташлы-Каласы (Воронцовки) до Татартюпа владение крымское. От Каш-Каласы вниз - владение русских. Свидетели при этом были: из Крыма Агалар-хан, Опчаров Отар; Опчарова доставили горские общества. Писал Абдулкади Халалов. Раджаб (месяц) в последних числах, в воскресенье 1127 г. (1709 г.)” 28.

В целом содержание памятника из Хулама и его интерпретация исследователями 29 позволяют уловить некоторые существенные черты социального строя балкарцев, в общественной жизни которых в прошлом особое место занимал Тёре.

Предметом постоянных забот Тёре были вопросы суверенитета и территориальной неприкосновенности, войны и мира, укрепления дружественных отношений с соседними народами. Эта прогрессивная роль Тёре вырисовывается из описаний М. Абаева. По его словам, в борьбе за власть, один из Айдебуловых уговаривал кабардинского князя Асланбека Кайтукина выступить с войском и покорить Балкарское общество. Готовясь к кампании, Кайтукин решил прежде всего предложить олию Сосрану Абаеву добровольно подчиниться и стать его данником. Послов Кайтукина правитель Балкарии принял неласково, отправив их обратно со словами, “что, если он имеет дело в Балкарии, то может явиться на заседание “тёре”, если же он имеет в виду посетить лично самого Абаева, то может пожаловать в его кунацкую (гостиная); на попытку послов сделать возражение и дать понять, что Кайтукин требует дань, олий строго воспретил им рассуждать и приказал немедленно удалиться и передать его слова Кайтукину” 30.

Твердость Сосрана Абаева расстроила планы Кайтукина, а явно выраженное миролюбие вызвало у него симпатию, он “завел мирные переговоры с ним, и они заключили союз” 31. Достигнутое соглашение между двумя правителями, видимо, послужило основанием для того, чтобы балкарцы в числе других наиболее представительных людей пригласили Кайтукина на заседание Уллу Тёре в 1709 г., как об этом свидетельствует Большая Хуламская надпись.

Тёре заседал и по случаю споров со Сванетией. возникавших на почве границ, смежных участков в верховьях Баксана и Хулама. На Тёре было решено отклонить земельные притязания сванских князей, вместе с тем прекратить набеги на Сванетию и придать отношениям с ней мирный и добрососедский характер. Часто споры разрешались путем мирных переговоров, и тогда сванские скотоводы получали возможность расположить свои кочевья в верховьях Хуламо-Безенгийского ущелья 32.

Кроме пограничных конфликтов, были земельные споры, связанные с процессом образования и роста феодальных владений, которые никак не могли не отразиться на деятельности Тёре. Концентрация в руках местных феодалов земли как основного средства производства привела к практике ее отчуждения сначала в пределах рода, а затем и за его пределами. Она сопровождалась соперничеством, усилением напряженности между феодалами и даже междоусобной борьбой, крайне осложнявшей внутреннюю жизнь балкарских обществ.

Тёре часто выступал посредником в отношениях между феодалами и крестьянством. Первоначально более независимый от феодалов, он на заключительном этапе своего функционирования все больше становился проводником интересов социальной верхушки. Так или иначе Тёре счел необходимым устроить над феодалами несколько процессов, на которых обвиняемым был вынесен смертный приговор. Об этом ярко свидетельствуют бытующие в народе песни, легенды и генеалогические предания. Так, в Большой Балкарии, по тайному решению Тёре были истреблены местные князья Боташевы, которые пытались ввести и узаконить здесь право первой ночи.

Аналогичным образом поступили с могущественной патронимией Хулама - Жабоевыми. По рассказам информаторов и потомков самих Жабоевых (ныне они разделены на ряд фамилий: Таппасхановых, Жабоевых, Джабоевых, Акбулатовых, Макитовых, Аккизовых, Таучуевых. Неппеевых, Лапшоковых), их предки игнорировали Тёре и вырабатываемые им каноны. Чашу недовольства переполнил исключительный случай, когда, породнившись с одним из кабардинских князей, они убили юношу из его рода. Через дочь, которая была невесткой у Жабоевых, об этом стало известно отцу убитого. Было собрано Уллу Тёре, которое решило уничтожить эту патронимию. Охрана замка Жабоевых была подкуплена. Жители Чегема, Хулама, Безенги, Большой Балкарии совместно с кабардинской конной дружиной почти полностью перебили род Жабоевых. Чудом спаслись от побоища двое мужчин и беременная женщина, спрятавшаяся под большим казаном. Мужчины образовали фамилию Таппасхановых, а родившийся от той беременной женщины мальчик сохранил за собой фамилию Жабоевых. Как известно, развалины грандиозного замка Жабоевых до сих пор стоят на правом берегу реки Хуламо-Беэенгийского Черека.

Особая жестокость и бесчеловечность сделали род Рачикауовых чуждой населению Чегема, беспокойной и даже опасной. На Уллу Тёре решились на физическое уничтожение Рачикауовых. Исполнить это решение взялся чегемский князь Малкаруков Келемет, хотя при Тёре имелась дружина профессиональных воинов. В сочиненной по этому случаю народной песне поется:

Ахтухан улу батыр Келемет,
Ахшы ишлерин Тёреледе биширди
Жамырза улу Гелдиреуюк
Жангыз ургъанлай, Рачыкъау улуну башьш тюшюрдю. 33

Перевод:

Ахтухана сын храбрый Келемет
Свои действия в Тёре оговорил.
Жанмырзы сыч Гелдиреуюк
Одним ударим снес голову Рачикауова!

Род Рачикауовых был полностью истреблен. В Чегемском ущелье по сей день сохранились топонимические названия, связанные с этим родом, и развалины их фамильной башни.

Обширные земли Рачикауовых были розданы безземельным крестьянам. Песня заканчивается словами благодарности Тёре, воспеванием победы над жестоким княжеским родом:

Уллу Тёреге энди ыспыс этейик,
Жерсизлеге Ылышкыны [Одна из равнин в Чегемском ущелье] берейик.
Уллу Чегемге Уллу Tёpeге жол этдик,
Рачыкъауланы арты бла думп этдик 34.

Перевод:

Возблагодарим теперь Уллу Тёре,
Безземельным Ылышкы раздадим.
Путь держали мы в Уллу Чегем на Уллу Тёре,
Рачикауовых всех мы до единого истребили.

Одна из невесток Рачикауовых, гостившая в это время у своих родственников в Дигории, родила мальчика. Когда ему исполнилось 7-8 лет, мать привела его на Тёре и сказала, что этот мальчик из рода Рачикауовых. “Делайте с ним чего хотите, - добавила она, - но я была бы рада, если бы Тёре разрешил мальчику жить на земле своего рода - в ауле Думала”. На совете было решено отменить дальнейшую месть и взять мальчика под опеку общины, выделить ему пахотную землю, помочь с приобретением скота. Но было оговорено, что он и его потомки не могут претендовать на какие-либо родовые привилегии. Мальчику было дано имя Тууду (“родился”). От него пошел потом род Туудуевых.

На ранней стадии развития общины этическая сторона этих действий не шокировала общинников, а воспринималась как должное в соответствии с логикой кровной мести. Избавление от тирана и его ближайших родственников было результатом сознательного акта, “чтобы впоследствии не было мстителей за кровь родственников” 35. Вместе с тем Тёре, как видно из работы Е.3. Баранова 36, принимал меры к устранению самосуда.

Выше отмечалось, что споры между членами общины разрешали аульные советы, которые были высшей законодательной и исполнительной властью на селе. Касаясь их деятельности, Н. Петрусевич описывает следующий случай. В Карачае Исали Эркенов купил у женщины Хаджат Долаевой кусок сафьяна на одни чувяки. Несмотря на напоминания Долаевой, Эркенов долго не платил долг, считая его незначительным. Через семь лет Долаева потребовала долг через Тёре, который заставил уплатить Эркенова “за кусок сафьяна три коровы с телками, одну телушку-двухлетку и двух баранов с барашками” 37.

По существующим в Чегеме преданиям на пастуха Боташа Макитова напал одомашненный тур Малкаруковых и ударом свалил его. Защищаясь, Боташ убил животное, но отказался возместить его стоимость. Малкаруковы предъявили иск в местный Тёре, который решил вопрос в пользу Боташа.

Не в меньшей степени, чем все вышеприведенное, говорят о роли и деятельности Тёре следующие поговорки:

Сен дау этгенликге, Тёре кесини ишин этер. -
Каков бы ни был твой иск, Тёре решит по-своему.

Даучудан дау къалмаса, тёречиден Тёре къалмаз. -
Покуда будут иск и истцы, будут Тёре и судьи.

Тёре кесген жерде къан чыкъмаз. -
Что рассудило Тёре, не допускает пролития крови.

Тёрени жумушакълыгъы, къатылыгъы да башчысыны соруууна кёре болур. -
Жестокость и мягкость приговора Тёре зависят от вопросов его главы.

Тёре айтырыкъны билмесенг, Тёреге кирме. -
Если не уверен в решении Тёре, к нему не обращайся.

Дунияда тюзлюк къуругъан эсе да, Уллу Малкъарда Тёредамы къуругъанды? -
Если на свете исчезла справедливость, то неужели исчез и Тёре в Большой Балкарии?

Народ в этих поговорках отразил сущность Тёре. выразил веру в его действенную силу в общественной жизни.

Перестройка общественной жизни горцев на основе государственного управления и внедрения в горскую деревню царского административного права подорвала политический вес общины и корни общинного управления, с чего начинается постепенное ослабление и угасание деятельности общенародного Тёре.

Союзы сельских общин со своей формой организации управления существовали у всех горских народов Северного Кавказа. Как отмечено в академическом издании, они “являются своеобразной формой развития феодализма, возникновение и существование которого было определено историческими и локальными особенностями горной зоны Дагестана и Центрального Кавказа. Вместе с тем, как мы знаем, распространенным типом политического устройства на Северном Кавказе были феодальные владения, которые также можно разделить на несколько категорий, исходя из того, в какой мере личная власть феодала успела вытеснить, ограничить, приспособить к своим интересам элементы общинного управления” 38.

Таковы некоторые общие замечания об институте Тёре - высшем выборном органе управления общественной и политической жизнью Балкарии, всестороннее исследование которого в историческом и этнографическом плане остается актуальной задачей,

Примечания

1. Миллер В., Ковалевский М. В горских обществах Кабарды. - Вестник Европы. СПб., 1884. Т. 2. Кн. 4. С. 574, 575; Иванюков И., Ковалевский М. У подошвы Эльбруса, - Вестник Европы. СПб., 1886. Т. 1. С 110; Петрусевич Н. Заметки о карачаевских адатах по долговым обязательствам // Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис. 1870. Вып. 4. С. 51; Шаханов Б. Возрождение пяти горских обществ Абрамовской комиссии, - ЦГА СОАССР, ф.270, оп. 1., д. 24; Баранов Е. 3. В голубом озере // Вокруг света. М., 1913. № 29. С. 469.
2. Абаев М. Балкария. Исторический очерк // Мусульманин. Париж, 1911, № 14-17.
3. Мамбетов Г. X. Суды, хеижа, тёре. - В кн.: История Кабардино-Балкарской АССР. М., 1967. Т. I. С. 279-280.
4. Азаматов К.Г., Хутуев X.И. Мисост Абаев // Общественно-политические взгляды. Нальчик, 1980. С. 56-62.
5. Абаев М. Указ. раб. С. 601.
6. Там же. С. 590.
7. Азаматов К. Г., Хутуев X. И. Указ. раб. С. 57.
8. Миллер В., Ковалевский М. Указ. раб. С- 574.
9. Там же. С. 575.
10. Леонтович О.Я. Адаты кавказских горцев. Одесса. 1882. С. 279.
11. Иванюков И., Ковалевский М. Указ. раб, С. 100.
12. Горец. Горцы Нальчикского округа. // газ. “Каспий”, Баку, 1900, №47.
13. Архив КБНИИ Балкарская фонотека, кас. № 6 (II).
14. Караулов Н. А. Балкары на Кавказе // Сборник материалов для описания местностей и времен Кавказа. Тифлис, 1908. Вып. 38 С. 149.
15. Шиханов Б. Указ. раб. С. 22.
16. Архив КБНИИ. Рукописный фонд, папка № 6.
17. Миллер В., Ковалевский М. Указ. раб. С. 574.
18. Чиковани Г. Д. Один из видов площадей народного схода горного Кавказа // Кавказский этнографический сборник. Тбилиси, 1988. Вып. VII. С. 79.
19. Абаев М. Указ, раб, С. 601.
20. Шаханов Б. Указ. раб. С. 33.
21. Миллер В., Ковалевский М. Указ. раб. С. 575.
22. Архив КБНИИ. Балкарская фонотека, 1985, II, кас. № 2, “А”
23. Личный архив X. X. Малкондуева.
24. Тульчинский Н.П. Пять горских обществ Кабарды // Терский сборник, Владикавказ. 1903, Вып. 5. С. 169
25. Абаев М. Указ. раб. С. 595.
26. Шиханов Б. Указ. раб. С. 60.
27. Шортанов А. Т. Жабаги Казаноко. - В кн.: Предания о Жабаги. Нальчик, 1985. С. 18.
28. ЦГВИА СССР, ф. 1300, оп. 7, д. 177 а, л. 83.
29. Кроме названных работ см, еще: Лавров Л. И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа на арабском, персидском и турецком языках. М., 1966. Ч. I, М., 1968.Ч. 2; Его же. Карачай и Балкария до 30-х годов XIX в. // Кавказский этнографический сборник. М., 1969, С. 82, Байчоров С. Я. - Карачаево-балкарский арабописьменный памятник и его отношение к болгарскому языку // Вопросы языковых контактов. Черкесск, 1982. С. 114-139.
30. Абаев М. Указ, раб. С. 597.
31. Там же. С. 600,
32. См. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов, Нальчик, 1974. С. 256.
33. Архив КБНИИ. Балкарская фонотека, кас. 17/16.
34. Личный архив X. X. Малкондуева.
35. Миллер В., Ковалевский М. – Указ. раб. С. 568.
36. Баранов Е С. Указ раб. С. 469.
37. Петрусевич Н. Указ. раб. С. 51.
38. История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. - 1917 г.) М., 1988. С 119.

Добавил: Апсаты (18.05.2010) | Автор: Малкондуев Хамид Хашимович | Источник: http://balkaria.info
Просмотров: 5075 | Рейтинг: 0.0/0 |
Реклама от KARACHAYS
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]


16+
По вопросам РАЗМЕЩЕНИЯ РЕКЛАМЫ обращаться: karachays@mail.ru
При использовании материалов сайта активная ссылка на сайт karachays.com обязательна

Для быстрого и правильного отображения страниц сайта мы рекомендуем браузер Google Chrome